После недавнего инцидента в Жычине, где были повреждены железнодорожные пути, в соцсетях мгновенно появилось множество комментариев, обвиняющих в диверсии украинцев. По данным мониторинга, 42% таких комментариев связывали саботаж с «украинскими провокаторами» — несмотря на то, что премьер Дональд Туск официально заявил: исполнителями были граждане Украины, нанятые российскими спецслужбами. Об этом пишет Wyborcza.
Политолог Матеуш Каменка подчёркивает: Россия активно использует для диверсий людей с украинскими и белорусскими паспортами. «Это не вопрос национальности — это наёмники, которых легко завербовать, особенно в условиях войны», — объясняет он.
Почему поляки так легко верят в подобные версии?
По словам эксперта, значительная часть общества не понимает, как работает вербовка, поэтому любые действия «чужих» мигрантов автоматически воспринимаются как национальная угроза. Так формируется ложная логика: если исполнитель украинец, значит виновата Украина. Этим пользуются радикальные группы, сознательно игнорируя реального заказчика — Россию.
Подобная ситуация возникала и раньше — например, в случае пожара на торговой площади Marywilska в Варшаве или при атаке дронов. Несмотря на официальные данные, в соцсетях закреплялась версия о «следе украинцев».
Медиа и социальные сети подогревают напряжение
Каменка отмечает, что в последние месяцы и польские, и украинские СМИ всё чаще публикуют информацию, противопоставляющую оба общества. В Польше это материалы о конфликтах и проблемах интеграции; в Украине — сообщения о нападениях на соотечественников или сокращении помощи.
Ситуацию усугубляют соцсети, где дезинформация распространяется намного быстрее, чем опровержения. Это особенно влияет на молодёжь: исследования показывают, что именно среди молодых поляков уровень неприязни к украинцам самый высокий. Причина — отсутствие контакта с качественными медиа и доминирование эмоциональных, агрессивных постов.
Почему подозрения падают на украинцев, а не на беларусов или россиян?
Интересный феномен — несмотря на то, что в диверсиях участвуют и граждане Беларуси, волны ненависти в их сторону почти нет. Политолог объясняет это тем, что беларусы в Польше менее заметны, их меньше, и их идентичность не так активно проявляется в публичном пространстве.
С россиянами ситуация ещё более специфическая: их мало, и они понимают, что открытая пророссийская позиция в Польше бесперспективна. Поэтому негатив по отношению к ним выражен слабее, чем можно было бы ожидать.
Чего боятся поляки?
По мнению эксперта, «страх перед украинцами» — это страх инаковости. Польша не выработала цельной политики интеграции, и мигранты часто живут параллельной жизнью. Отсюда недоверие, недопонимание и эмоциональная реакция на любой диссонанс — например, на то, что некоторые украинцы публикуют фото с отпусков, одновременно собирая деньги на фронт.
Война затянулась, а поддержка больше не очевидна
Каменка напоминает: первые два года войны Польша и украинцы демонстрировали беспрецедентную солидарность. Но четыре года конфликта истощили и беженцев, и принимающее общество. Общественные настроения всё сильнее зависят от общей миграционной дискуссии — от того, как поляки воспринимают рост числа иностранцев в целом.
Нужна новая стратегия
Эксперт считает, что Украина должна обновить коммуникацию с Европой, а Польша — создать ясную политику интеграции. Иначе напряжение будет расти, а дезинформация и дальше станет оружием, которое разъединяет два общества.